Перейти к содержимому


Статья о Русском как неродном Ивановой О.Ю.


  • Вы не можете ответить в тему
В этой теме нет ответов

#1 Администратор

    Продвинутый пользователь

  • Администраторы
  • 1 899 сообщений
  • Фамилия:Рыбакина
  • Имя:Анастасия
  • Отчество:Юрьевна
  • Регион:77. Москва
  • ГородМосква
  • Образование :магистр
  • Учебное заведение, год окончания:МПГУ,2014
  • Место работы:Форум :"Русский язык в стране и в мире"
  • Должность:администратор
  • Какой предмет преподаете:администратор
  • Цель регистрации:Профессиональное общение
  • Источник информации:РосНОУ

Отправлено 19 Апрель 2013 - 12:16

Иванова О.Ю.

НОУ ВПО «Российский новый университет»

г. Москва


РУССКИЙ ЯЗЫК КАК РОДНОЙ, РУССКИЙ ЯЗЫК КАК ИНОСТРАННЫЙ, РУССКИЙ ЯЗЫК КАК НЕРОДНОЙ… СТАТУС И СООТНОШЕНИЕ ПОНЯТИЙ

(К ВОПРОСУ ОБ ИНТЕГРИРУЮЩЕЙ РОЛИ РУССКОГО ЯЗЫКА В МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ)


Для начала хотелось бы определить уместность рассматриваемой проблемы в рамках темы конференции, которая носит название «Русский язык и культура в зеркале перевода». Планируя обсуждать проблему наименования различных сфер реализации русского языка, а также его интегрирующей роли, мы предполагаем говорить о русском языке как системе знаков, с помощью которых эта система эту систему можно описать, и определить значение этих знаков. Если иметь в виду знаменитое высказывание Р.О. Якобсона о том, что «для нас, лингвистов и просто носителей языка, значением любого лингвистического знака является его перевод в другой знак» (Якобсон 1998, 362), то очевидно, что занимаясь интерпретацией системы вербальных знаков в целом и ряда отдельных ее знаков, представляющих собой ее определениями, мы, безусловно, занимаемся переводом, правда, внутриязыковым, пытаясь в его зеркале отразить, а точнее, проявить или прояснить то, что нас волнует на сегодняшний день в отношении русского языка как лингвокультурологического феномена.
Нас интересует вопрос о соотношении и корректности наименований русского языка, определяющих некоторые сферы (статусы) его реализации, а также прагматику этих сфер: русский язык как родной, русский язык как иностранный, русский язык как неродной. Говоря о русском языке в интересующем нас контексте, нельзя рассматривать вопрос о статусности и корректности наименований вне рассмотрения проблемы об интегрирующей роли русского языка, поскольку эти вопросы взаимообусловлены.
На сегодняшний день русский язык существует, на наш взгляд, в семи проекциях, каждая из которых имеет свою специфику:
  • Русский как язык русского этноса (как в самой России, так и в русской диаспоре вне ее). Русский как родной.
  • Русский язык как государственный язык Российской Федерации: а) для граждан Российской Федерации в поликультурной среде городов и потенциально бикультурной среде сельских районов национальных республик и округов; б) для мигрантов, намеревающихся принять российское гражданство. Он же – русский как неродной.
  • русский язык в условиях двуязычия вне России (как язык одного из родителей в смешанных браках). Русский язык как второй родной.
  • Русский язык как второй государственный (Белоруссия, Абхазия).
  • Русский язык как язык официального общения (Кыргызстан).
  • Русский язык как язык межнационального общения и деловой сферы (Казахстан, частично – Таджикистан; одна из задач, поставленных русистами Армении).
  • Русский язык как иностранный.
И если с определением понятия «русский язык как иностранный», как нам кажется, все более-менее понятно, т.е. речь идет о языке, преподаваемом иностранным гражданам (не гражданам России) с целью преодоления лингвокультурного барьера для упрощения интеграционных процессов в современных условиях глобализации, то с определением понятий «русский как родной» и «русский как неродной» такой ясности не существует.
Разграничение сферы (статуса, проекции) реализации языка предполагает интерпретацию (определение, перевод) и дифференциацию понятий «национальность» («этнос»), «народ» и «нация». Этот вопрос неоднозначен, перечисленные термины не имеют четких и безусловных дефиниций, что допускает вариативность подходов в их употреблении. А это, в свою очередь, зачастую порождает двусмысленность и даже конфликтность в определенных ситуациях. С нашей точки зрения, этнос (национальность) есть понятие в большей степени антропологическое. Вся совокупность этносов, связанная с территорией конкретного государства, представляет собой народ этой страны. Одни и те же этносы могут входить в состав народов разных стран. Понятие «этнос» можно рассмотреть как «экстерриториальное», в то время как понятие «народ» не может существовать вне связи с конкретной территорией. Понятие «нация», с нашей точки зрения, ближе к понятию «гражданское общество», оно включает в себя политический смысл. Под нацией мы понимаем ту часть народа, которая, в свою очередь, не теряя своей этнической идентичности, осознает себя реальной и действенной частью той культурно-исторической общности, которая, реализуясь в разных формах государственности, на всех этапах своей эволюции, обладала и обладает той специфической характеристикой, которую Г. Гегель называл «национальным духом» и которая заставляет эту часть народа оставаться лояльной по отношению к своей культурно-исторической общности, защищать ее, гордиться ею, отстаивать оптимальные условия ее существования на уровне государственных интересов и представительствовать от ее имени на уровне государства как внутри, так и вне его. Нации могут быть моноэтничными (монокультурными) и полиэтничными (поликультурными). Поликультурность и многоязычие в условиях реального национального единства не могут стать препятствием осознания этнической идентичности.
В многонациональной России с момента обретения ею государственности русский язык является как категорией этнической (т.е. принадлежащей определенному, одному среди прочих, этносу – в дореволюционной России именовавшемуся великороссами), так и национальной (т.е. служащей средством интеграции этносов на уровне нации и тем самым способствующей преемственной трансляции ценностей, определяющих общий национальный дух полиэтнической по своему составу культурно-исторической общности – России). Именно в этой плоскости соприкасаются понятия «русский язык как родной», «русский язык как неродной», «русский язык как государственный». Понятие «русский язык как родной» требует разъяснения на уровне интерпретации термина «родной язык».
Языковая картина России показывает, что из 20 % нерусских лишь 16 % реально считают иной язык своим родным. Несмотря на то, что мы привычно пользуемся такими понятиями как родной и не родной язык, нельзя признать тот факт, что эти понятия четко определены. Под родным языком принято понимать тот язык, при помощи которого происходит процесс социализации (инкультурации, аккультурации) ребенка. Вместе с тем, известно немало ситуаций, когда процесс социализации происходит в дву- и многоязычной среде, а чистой одноязычности не существует. По мнению некоторых исследователей (Маркосян, 2004), в Лингвистическом энциклопедическом словаре под редакцией В.Н. Ярцевой (ЛЭС, 1990) нет статьи «родной язык», «поскольку это понятие слишком размыто, чтобы можно было его использовать как термин». Несмотря на то, что на бытовом уровне, как правило, вопрос о родном языке решается достаточно просто, ни этнологи, ни лингвисты не поставили точки в дискуссии об определении термина «родной язык». «Существует множество примеров того, когда неродной язык частично или полностью вытесняет язык, усвоенный в первую очередь. Эти примеры заставляют некоторых лингвистов задуматься о возможности введения термина «доминирующий язык». Это понятие более гибкое, потому что необходимо каждый раз уточнять, для какого этапа жизни, для каких целей и для каких сфер применения требуется давать определение тому или иному языку по признаку доминирования. В частности, билингвы нередко пользуются разными языками в разных сферах общения (дома и на работе)». (Маркосян, 2004).
И хотя в лингвистических словарях нет определения термина «родной язык», в школьной практике мы активно его используем, столь же активно, как и термин «неродной язык», в частности, «русский язык как неродной». Эта частотность усилилась введением в номенклатурный педагогический обиход понятий, определяющих статус российских региональных школ: школы с русским неродным и родным (нерусским) языком обучения. Наш опыт показывает, что подавляющее большинство российских учителей, а также специалистов в области преподавания русского языка не считают эти термины оптимально пригодными. Эти тяжеловесные термины скорее напоминают словесную шараду. Кроме того, словосочетание «русский как неродной» явно осложнено отрицательными коннотациями, связанными с оппозицией «родной-неродной», и поэтому представляет собой явную двусмысленность. Примечательно, что в отличие от русского как иностранного и русского как государственного понятие «русский как неродной», как и «второй родной» (термин, который, с нашей точки зрения, вообще противоречит здравому смыслу) нормативно закрепленного статуса не имеют.
Таким образом, русский язык имеет статус государственного языка, закрепленный Федеральным законом № 53-Ф-3 от 1 .06.2005 г., определяющим сферы, порядок и цели его использования и подчеркивающим его интегративные функции прежде всего внутри государства. Этим же законом определяется роль русского языка в системе международных отношений. Являясь языком ООН, призванным в числе прочих своих функций в условиях международной интеграции обеспечивать коммуникацию в сфере международных отношений, русский язык имеет нормативно закрепленный статус «русского языка как иностранного» (См. «Федеральные государственные требования по русскому языку как иностранному»).
Являясь государственным языком Российской Федерации, русский язык формально представляет собой главный объект языковой политики российского государства. Языковая политика направлена на регулирование использования языка, а не на его развития. На этом основании ее главными стратегическими задачами «являются укрепление единства и целостности государства на основе всесторонней поддержки государственного языка Российской Федерации, государственных языков республик, сохранения и развития языков всех народов России. «Поддержка и развитие русского языка как государственного языка Российской Федерации тесно связаны с обеспечением национальной безопасности России, поскольку использование русского языка в необходимых объемах и на качественно высоком уровне позволяет сохранять единое политическое, экономическое, образовательное и культурное пространство, способствует укреплению межнациональных отношений, дружбы и сотрудничества между народами, а также повышению авторитета России на международном уровне».
Впервые вопрос об организации школ для нерусского населения России в системе российского образования был поставлен в 1767 г. во время работы Уложенной комиссии. Один из участников подкомиссии, которая занималась разработкой системы национального образования при Екатерине II, сформулировал свою точку зрения в соответствующей записке. Его мысль состояла в том, что все народы России имеют право на национальные школы. Под «национальными» школами понимались этнические школы, в которым учащиеся изучают как русский, так и свои родные языки. Однако сам термин «национальная школа» появился значительно позже.
Понятие «русский язык как неродной» лежит в проекции русского языка как государственного и с позиции статуса столь же «нетерминологично», как и понятие «русский язык как родной». Если оценивать предысторию этой формулировки, то, скорее всего, следует согласиться с тем, что она стихийно сформировалась по-преимуществу в системе государственного (национального) образования после официального ухода из тезауруса системы российского образования термина «национальная школа» и стала терминологическим дубликатом понятия «русский язык как государственный». Если термин «русский язык как государственный» закреплен федеральным законом (см. выше), то термин «русский язык как неродной», как выясняется, официального статуса не имеет, но частотность его употребления, особенно в связи с реформами образования и инновационной политикой государства в сфере общего среднего образования существенно превышает частотность употребления термина «русский язык как государственный». С нашей точки зрения, одновременное сосуществование двух этих терминов в современном российском дискурсе является отражением противоречий и отчасти деструктивных тенденций, существующих в современной российской национальной политике, в языковой политике и в национальной образовательной политике российского государства. Идеальным вариантом целеполагания языковой и национальной образовательной политики в многонациональном пространстве современной России могло бы стать всеохватное достижение русско-национального и национально-русского двуязычия, при котором характеристика «неродной» применительно к одному из двух совмещаемых сознанием билингва языков выглядит некорректно. В этом смысле сохранившийся, к сожалению, сейчас только в названии журнала термин «русский язык в национальной школе» выглядит гораздо более презентабельно и оптимистично. В чем же противоречие? Сохранение единства многонационального государства – дело важное и сложное. То, что единство может быть достигнуто в условиях многообразия, - факт вполне очевидный и у здравомыслящих людей сомнения в своей возможности не вызывающий. В условиях многонационального государства прочное и сознательное гражданское единство достигается не насильственным путем, а путем последовательного воспитания культурной диалогичности сознания и осознания естественной необходимости овладения как государственным языком, дающим возможность взаимопонимания, совместного созидания и совместного решения задач на уровне государства, так и языком титульной нации республики, округа, района, что в свою очередь, только положительно отразится на благополучии «малой родины» каждого из граждан России. Именовать государственный язык неродным – значит заведомо, автоматически внедрять в сознание нерусского гражданина России ту отрицательную коннотацию, которая исходно сопровождает понятие неродной в оппозиции к родному. Надо ли это современной России? Мы не вправе решать этот вопрос, но считаем необходимым обратить на это внимание.
В целом же можно признать, что кроме понятия «русский язык как государственный» (с деривацией – «русский как иностранный») ни одно из других словосочетаний, с помощью которых определяется статусность русского языка в той или иной сфере, в том или ином регионе, не может быть признано терминологичным в силу своей неопределенности и размытости. А если иметь в виду тот очевидный вред, который эти термины своей двусмысленностью наносят интегративной линии российской языковой политики, то их необходимо как можно скорее изъять из употребления.

Литература

1. Якобсон Р.О. О лингвистических аспектах перевода. / Избранные работы по лингвистике. – Благовещенск: БГК им. И.А. Бодуэна де Куртонэ, 1998. – 448 с.
2. Маркосян А.С. Очерк теории овладения вторым языком. М.: УМК "Психология", 2004. – 382 с.
3. Лингвистический энциклопедический словарь- М.: «Советская энциклопедия», 1990.


Сообщение подготовлено в рамках исполнения Государственного контракта

от 05 декабря 2011г. № 03.P16.11.0135.





Количество пользователей, читающих эту тему: 1

0 пользователей, 1 гостей, 0 анонимных